Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Так что вы сделали? – спросил Бард.
– Вы не поверите. Счастье. Мы их ударили своим же собственным счастьем, и они сгорели. Наша команда эмпатов, признаться, растерялась – такого мы не ожидали. Максимум, чего мы хотели добиться, так это того, чтобы корабль ушел. И… случайно, вероятно, но мы их… – представитель властей развел руками. – В общем, вот.
– Замечательно, – с улыбкой сказал Леон. – Таенн, мы пока что тут побеседуем дальше, а вы сходите к официалам в комнату совещаний, уладьте формальности, хорошо?
Ри удивился – почему на «вы», что за официоз? – и тенью выскользнул вслед за Бардом и подтянутым самцом-рауф средних лет.
– …понимаете, мы не хотели бы афишировать… на самом деле эмпатическая группа тут вообще ни при чем, – вполголоса заговорил официал.
Таенн заметил Ри, поманил его. Тот подошел.
– Наш пилот, Ри Нар ки Торк, – представил Таенн. – При нем можно говорить, он в курсе общей ситуации.
– Очень приятно, – кивнул официал. – Так вот. Причиной гибели этого корабля стала, конечно, не эмпатическая группа. Нас всех спасла случайность. Корабль был переоборудован под две расы, и весьма основательно. Какая-то неполадка, вследствие ее – разгерметизация… и не сработали системы защиты. Видимо, были повреждены. Местным мы, разумеется, ничего не сказали. Пусть продолжают считать эту победу своей заслугой. Но хуже другое…
– Что именно? – напрягся Ри.
– Они… они искали вас. До того как корабль подошел на расстояние одной световой секунды, с него было передано требование… угроза и требование. Если мы выдадим секторальную станцию, планету не тронут.
– Не волнуйтесь, мы, собственно, уже уходим, – успокаивающе улыбнулся Бард. – Ни одной лишней минуты не задержимся.
– Что же нам делать? – с горечью спросил официал. – Как поступить? Даже если мы сейчас на свой страх и риск попробуем через коридоры увести хотя бы часть населения… что будет с остальными, что будет с миром?
– Межпространственные коридоры?.. Не подходите к ним и близко, – предостерег Таенн. – Мы имели удовольствие пообщаться с Антиконтролем…
– Вот даже как?!
– Даже так. Они уже потеряли несколько кораблей, когда пытались ими пользоваться. Так что… уповайте на Всевышнего, – печально усмехнулся Таенн. – И ждите. Ничего другого не остается.
– Никому? – встревожился официал.
– Никому, – подтвердил Бард. – Ты что-то хочешь сказать, Ри?
– Да, – мрачно кивнул тот. – Вот что я вам хочу сказать, Официальная Служба. Если к вам сунется еще один такой корабль, берите и стреляйте по нему. Вот просто берите и стреляйте, если есть из чего стрелять!
– Ри, – предупреждающе начал Таенн, но инженер его не услышал.
– Конечно, вероятность того, что у вас что-то получится, очень мала. Но это – единственное, что вы на самом деле можете сделать.
– А вы? – поинтересовался официал.
– А мы – будем тенью от тени, – развел руками Ри. Таенн едва заметно усмехнулся. – И если нам это удастся, через какое-то время мы сможем уже не только стрелять. И вы тоже. Обнадеживает?
– Хороший у вас пилот, Таенн, – усмехнулся официал. – У такого на дороге не стой…
– Да, хороший, – кивнул Бард. – Мы не жалуемся. Ри, сколько еще на расчет?
– Три часа.
– Пошли, погуляем. Только сначала Сэфес заберем, а то их там до икоты уговорят, чувствую.
  
Маджента
 
Санкт-Рена
 
На четвертый день их относительно спокойного путешествия все уже знали, что в мире есть две несовместимые величины. Первая называлась «режим», вторая называлась «Скрипач». Даша настаивала на неукоснительном соблюдении первой величины, при этом стараясь как-то загнать в рамки вторую. Скрипачу командой целителей было предписано чередовать периоды – час ходить, два часа лежать. Проблема заключалась в том, что лежать ему совершенно не хотелось. Особенно тогда, когда он хорошо себя чувствовал.
Бард и Сэфес наблюдали за Скрипачом исподтишка и понимали, насколько же ему трудно – ведь только сейчас до сих пор запертая в изувеченном теле с изувеченным же мозгом душа начала вырываться на свободу… и свободу эту весьма жестко ограничивают. До чего же скучно почти весь день проводить в каюте, пусть с Итом или с Дашей, когда так хочется и побродить по станции, и поговорить, и покуражиться.
 
Характер у Скрипача после снятия блока оказался – не приведи Господи. Он постоянно что-то выдумывал, постоянно кого-то подкалывал. Скучно с ним не было никому, и на станции, до того погруженной в минорное уныние, все чаще и чаще стал звучать смех. Скрипач шутил. Он шутил над всеми и практически постоянно – доставалось даже искину. Угадать, что он собирается сделать, не мог никто. Практически любое действие начиналось с одухотворенным лицом и деловым видом, а заканчивалось почти всегда взрывом чьего-нибудь хохота. Ит, очень старавшийся сохранить невозмутимость и серьезность, тоже нет-нет да и прокалывался. Но больше всех от Скрипача доставалось Таенну.
– Ты ничего не понимаешь, – доказывал Скрипач Даше, загнавшей его лежать после очередной диверсии. – Да, он стукнулся копчиком, когда кресло уехало. Но в этом есть и положительные моменты! Например, ты сама говорила, что алкоголь ему пить не нужно. Говорила или нет?
– Говорила, – подтвердила она.
– Ну вот! Он же в результате не выпил!
– Скрипач, все-таки ты порой излишне… – Даша захихикала. – Но лицо у него было… ой, мама…
– У него было очень естественное лицо, – с достоинством заметил он.
– А как ты это сделал вообще?
– Договорились с искином. Поставили на стол бутылку. Он подошел, взял бутылку и вместе с ней захотел сесть в кресло. Просто он не знал, что кресло тихо уедет на метр назад, потому что оно так на бутылку в руках реагирует. Ну, сел… остальное ты видела.
– Скрипач, это кончится тем, что он в один прекрасный день даст тебе по лбу, – предупредила Даша.
Скрипач усмехнулся. Сейчас Даша видела – из всей многомерной картинки выделилась одна проекция и заняла позицию поверх предыдущих. Что-то легкое, светлое, игривое, как солнечный зайчик на прозрачной воде. Перед ней мелькнула картинка, невесть откуда взявшаяся, – гигантское, пронизанное солнцем небо и крошечная машина, немного напоминающая катер Сэфес, стремительно вырывающаяся в это небо из плена огромного темного проема, прорезанного в теле огромной горы. Проекция мелькнула и исчезла, оставив после себя только ощущение шального и совершенно детского счастья.
– Я просто хочу, чтобы всем было весело, – тихо проговорил Скрипач. – Тут повсюду ужасная тоска, Даша. А я ненавижу, когда вокруг безнадежно и тоскливо. Понимаешь?
Целительница кивнула.
– Так не должно быть, – убежденно сказал он. – Мы же можем это как-то исправить?
– Особенно ты. Учитывая, в каком ты состоянии.
– Состояние… ну да, отчасти ты права. Но это состояние – не повод ложиться, задирать лапки кверху и томно умирать, – Скрипач серьезно посмотрел на Дашу. – Я хочу помочь им как-то… всем. Особенно, конечно, Иту. Он, бедный, чуть с ума не сошел… а прошло всего-то несколько дней. Мы тут ночуем, так он даже спать нормально не может, мечется все время. Куда это годится, Даш?
– Все, что я тут наблюдаю, вообще никуда не годится, – подтвердила целительница. – И потом… знаешь, я смотрела Таенна и Сэфес… и мне показалось…
– Что? – Скрипач приподнялся на локте, но Даша погрозила ему пальцем: лежи, мол.
– Только не говори им, я не хочу обнадеживать заранее. Мне показалось, что их тела можно попробовать вернуть к жизни. Не сейчас и не здесь, разумеется. Да и Кержак бы меня, вероятно, не одобрил…
– Серьезно? – глаза у Скрипача загорелись. – Слушай, позови Ита. Позови! И Ри тоже позови! Даш, ну пожалуйста… Расскажи про это не только мне, расскажи ребятам тоже! Даша, миленькая, ну сколько можно жить в склепе!!!
– Ладно, – сдалась целительница. – Но учти, Сэфес и Барду про это – ни слова. Вдруг ничего не получится? Они ведь даже толком посмотреть себя не дали. А если я ошибаюсь?