Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Как-то произошел такой случай. Скрипач, в очередной раз сбежавший из гостеприимного приюта для душевнобольных, шел по городу, направляясь к своей родной свалке. Путь его пролегал через центр Макволы, старинный, красивый, изобилующий маленькими кафе и магазинчиками. Кафе (если из них не пахло картошкой) внимание Скрипача почти не привлекали, а вот у витрин он иногда задерживался – рассматривал выставленные там вещи. Конечно, это были вещи чужие и потому недоступные, а Скрипач давным-давно четко усвоил правило, что чужое брать нельзя. Вечерело, смеркалось, над улицей загорались висящие на растяжках фонари. Скрипач шел мимо витрин, возле одной задержался было, потом прошел дальше, а потом чуть ли не бегом бросился обратно.
В витрине находилось платье. Очень простое, темно-серое, с тонким белым кантом на вороте и рукавах. Платье было одето на манекен и подсвечено с трех сторон неяркими лампами. Ничего, кроме этого платья, в витрине больше не было.
Скрипач никогда не умел делить одежду на мужскую и женскую, и грузчики на свалке порой ухохатывались над ним, потому что Скрипачу ничего не стоило нацепить на себя одновременно побитую молью шубу, сапоги до колен и женскую юбку, длиной до середины икры, классического покроя. Скрипач видел в одежде защиту от холода и не более того, ему было все равно, что на нем надето. Он никогда не желал обладать чем-то чужим.
Но это платье… Чем дольше стоял Скрипач у витрины, тем больше и больше оно его завораживало – своими линиями, изгибами, своей идеальной простотой. Уже совсем стемнело, а он все стоял и стоял, как верующий перед любимой иконой, и не мог отвести от платья взгляд. Скрипачу впервые в жизни захотелось… нет, не получить этот предмет в пользование, конечно, но хотя бы потрогать это недоступное из-за стекла чудо, прикоснуться к нему.
Из магазинчика вышла низкая, худенькая и удивительно некрасивая девушка с папиросой в зубах. Она посмотрела на Скрипача долгим изучающим взглядом, а затем спросила:
– Что, парень, нравится платье?
Скрипач восхищенно закатил глаза и томно вздохнул – говорить он, конечно, умел, но сейчас ему было не до слов.
– Ты просто так смотришь или хочешь купить?
– Смотрю я… – согласился Скрипач. – Тонко очень.
– Что «тонко»? – не поняла девушка.
– Стенка у глобуса, – пояснил Скрипач. – Знаешь, глобус? Такой красивый, круглый, а стенка тонкая.
– Клиент, а ты нормальный вообще? – прищурилась девушка. Конечно, Скрипач после дурдома выглядел если не респектабельно, то близко к тому. Но впечатление нормальности пропадало полностью, стоило ему открыть рот.
– Как камушки, по шесть в колоде, – попробовал объяснить Скрипач. Он засмущался, потупился, принялся теребить край больничной куртки, в которой сбежал. – Серое…
– Значит, тебе нравится платье? – задумчиво спросила девушка. Скрипач, не поднимая глаз, закивал. Она усмехнулась. То, что парень явно не в себе, ее нисколько не смутило, даже наоборот, кажется, ей пришла в голову какая-то неожиданная мысль. – А хочешь посмотреть еще платья? Пойдем, я покажу тебе разные платья. Мне интересно, понравятся ли они тебе.
Скрипач дал увести себя в полуподвальный магазинчик. Девушка (которая оказалась хозяйкой этого заведения) кликнула помощницу, и демонстрация моделей началась.
– Ты сумасшедшая, Кларисса! – говорила Натели, влезая в очередной наряд. – Ничуть не лучше, чем этот длинноволосый псих, который сидит в зале.
– Поверь мне, это уникальный шанс, – некрасивая девушка прикурила одну папироску от другой. – У парня гениальный нюх на вещи. Ты бы видела, как он смотрел на модель в витрине! У него глаза горели, как у кота, и я…
– Говорю тебе, ты – сумасшедшая! Ну как этот ненормальный, который двух слов связать не умеет, поможет тебе отобрать платья для показа?!
– Нужно наблюдать за его реакцией, – холодновато ответила Кларисса. – Выйдешь, и посмотри. Можешь, для примера, надеть свой дурацкий костюм от тетушки Бегонии, сама увидишь, как его скорчит от одного взгляда на это уродство.
 
Кларисса оказалась права. Скрипач узнавал ее работы безошибочно и, увидев очередной экземпляр, радостно подскакивал на стуле. Особенно удачным платьям он даже хлопал в ладоши. Кларисса делала пометки в блокнотике, Натели моталась туда-сюда, едва успевая переодеваться, а Скрипач, позабыв обо всем на свете, ждал явления главного героя – и, наконец, дождался. Натели сняла платье с манекена, вошла в примерочную, а вышла уже в нем.
Скрипач молитвенно сложил руки – перед ним стояло совершенство. Он, стесняясь, подошел к предмету своего обожания поближе и деликатно потрогал рукав. Совершенство. Это было совершенство, во всем. Изящные строгие линии, тончайший белый кант, мягкая, приятно-тяжелая, отлично драпирующаяся ткань, никакого дурацкого украшательства вроде бантиков или пуговиц. Если бы Скрипач умел связно передавать свои мысли, он бы, наверное, похвалил Клариссу за такую работу. За удивительно выразительную лаконичность. За умение сказать одной правильной линией больше, чем сотней неправильных. За простоту того, что уже при рождении стало классикой.
– Вот видишь! – Кларисса победно улыбнулась. – Я же говорила тебе, что это лучшая модель. Мы пустим это платье в самом конце показа, оно произведет фурор!
– Клэр, я его боюсь, а вдруг он меня укусит? – Натели стояла, боясь пошелохнуться, и с испугом косилась на Скрипача, ходящего вокруг нее и трогающего то рукав, то подол, то ворот.
– Не бойся, он безобидный, – отмахнулась Кларисса. – Тем более его интересует платье, а не ты.
– Да, но в платье-то я! – пискнула Натели.
– Ладно, переодевайся, – смилостивилась Кларисса. – Жаль, что для показа я не успею сшить еще парочку вещей в стиле этого, – она кивнула на серое платье. – Знаешь, надо как-то отблагодарить нашего консультанта. Сбегай-ка в магазинчик за пирожными и кофе, а я прослежу, чтобы он не ушел до времени.
Впрочем, удержать Скрипача оказалось проще простого. Кларисса положила ему на колени то самое платье, и он благоговейно замер. Потом, покраснев от смущения, провел по рукаву платья указательным пальцем и зажмурился от удовольствия. Кларисса с удивлением смотрела на его руки. Она отродясь не видела у мужчин настолько красивых рук, с длинными пальцами, тонких, нервных.
– У тебя руки, как у скрипача, – заметила Кларисса. – Ты, случайно, не скрипач?
– Скрипач, – прошептал он. – Я да, я Скрипач. Совсем не поздно, чтобы искать палочки, и по шесть штук их, по шесть штук. И на обложку круглую красную полосу.
– Прости, клиент, больше не побеспокою, – пообещала Кларисса. Она забрала у Скрипача платье, уложила в коробку, прикрыв папиросной бумагой. – Сейчас Натели принесет пирожные, и мы, наконец, перекусим…
…Вопреки своим правилам, Скрипач после этого случая несколько раз приходил потом на эту улочку, к этой витрине. Но он больше ни разу никого не видел: ни Клариссу, ни Натели, ни волшебного платья. И невдомек ему было, что в самом престижном месте Макволы открылся очень модный магазин нового брэнда «Клэр&Н», в котором Клэр – переделанное имя «Кларисса», а «Н» обозначало то ли Натели, то ли Незнакомца. Чудесного незнакомца, безумного незнакомца, способного видеть и беззаветно любить Настоящую Красоту…
* * *
Доев картошку, Скрипач отправился в глубь свалки. Где-то позади него натужно ревели грузовики, ругались люди и кричали вороны, а впереди расстилался знакомый пейзаж – пирамидальные мусорные кучи под низким тяжелым небом, чайки, а за всем этим, далеко-далеко виднелись смутные силуэты города, окутанные осенней хмарью. Иногда Скрипач останавливался, привлеченный тем или иным предметом, но в этот раз удача не сопутствовала ему, ничего достойного на глаза не попалось.
После картошки захотелось пить, и Скрипач двинулся к окраине свалки, где сваливали отслужившие свое машины. Там можно было вволю напиться дождевой воды, которая накапливалась в обрезанной кем-то до половины бочке, стоящей рядом с почти полностью сгнившим самосвалом.