Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Не позволяя себе подумать, что и зачем он делает, молодой человек перешел по ссылке, ввел логин, пароль, комбинацию кода и ответ на проверочный вопрос – «арн ил аарн». Ну да, что еще он мог тогда поставить на свою почту?
«В вашем ящике сто тридцать пять непрочитанных сообщений», – доложила программа. Стас коснулся сенсора, пролистнул страницу, другую – все до единого письма от одного и того же адресата. Алика Гонорина.
Первое письмо пришло три года назад, в июле две тысячи семьдесят второго, – в то время Ветровский еще только-только начал осваиваться в корпорации.
«Не знаю, зачем пишу тебе – ты же не сможешь прочитать… но если вдруг сможешь – мало ли, как повернется, – я хочу, чтобы ты знал: я благодарен тебе за то, что ты дал мне смысл жить дальше, невзирая ни на что. Я верю, что ты освободишься, верю, что ты не сломаешься. Я верю в тебя, Командор. И очень хотел бы, чтобы ты тоже сохранил веру в нас».
Сентябрь того же года:
«Знаешь, а ведь у нас все получилось. Это не то, чего ты хотел, не то, во что мы все верили, о чем мечтали, но это гораздо больше, чем то, на что мы могли рассчитывать».
Декабрь того же года:
«Сегодня у нас пополнение – я взял волонтером моего соученика с педагогического факультета. Дал ему прочитать книгу, он загорелся идеей, хочет вступить – но я сказал ему, что не могу принимать решение о вступлении в Орден без тебя».
«Стас, ты нужен нам. Я не знаю, где ты, что с тобой, но просто знай – ты нам очень нужен. Ты не имеешь права нас теперь бросить».
«Пишу тебе, как будто в свой дневник. Жду и боюсь того дня, когда ты прочитаешь все это. Знаю, я выгляжу идиотом. Но я до сих пор не жалею ни о чем».
Апрель две тысячи семьдесят третьего года:
«Только что позвонили из полиции, спрашивали про тебя, хорошо ли я помню твое лицо. Когда я ответил – хорошо, велели ехать в морг на опознание. Я верю, что это не ты. И я рад этому звонку – значит, ты на свободе. Значит, ты еще вернешься. Приеду из морга – напишу тебе».
Тот же день, спустя четыре часа:
«Я знал. Стас, где ты? Появись. У меня есть возможность тебя легализовать».
Через два дня:
«В новостях сообщили о массовом побеге из корпорации, в которую тебя отправили, и что несколько человек были убиты при задержании. Мол, скрыться никому не удалось, все опознаны и водворены обратно под стражу. Я знаю, что они лгут. Стас, мы тебя ждем».
Май того же года:
«Стас, приехал Гранд. Он тебя ищет. Просто, чтобы ты знал».
Август того же года:
«Командор, я уже не надеюсь. Но жду. И буду ждать. Раз в месяц я буду выходить в чат нашего первого сайта – помнишь, который в итоге почти загнулся. Раз в месяц я буду присылать письмо с датой и временем выхода в Сеть».
Несколько минут спустя:
«Семнадцатое августа, шестнадцать часов».
Сентябрь того же года:
«Двенадцатое сентября, тринадцать часов».
Дальше каждый месяц – по письму. Дата и время, и больше ни слова.
Стас пролистнул страничку наверх, открыл последнее письмо, пришедшее неделю назад:
«Тридцать первое июля, семнадцать часов».
По позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем перевести взгляд в верхний угол экрана и прочесть: тридцать первое июля, среда, семнадцать часов сорок восемь минут.
Трясущимися руками Ветровский с четвертой попытки ввел адрес страницы. Вместо привычного оформления старого сайта перед ним всплыло черное окно с белой строкой, над которой была надпись: «Призови». Несколько секунд Стас помедлил, потом нервно усмехнулся и быстро набрал: «Арн ил Аарн».
Через секунду на экране появилось окошко регистрации в чат. Логин, пароль – системное сообщение: «В чат приходит Ветер».
«Здравствуй, Алик» – непослушными пальцами набрал Стас, чувствуя себя… нет, не предателем, а чем-то мельче, хуже, гаже. Краем глаза он отметил, что оплаченного времени осталось восемь минут.
Ответ пришел спустя секунду:
«СТАС??? ЭТО ТЫ???»
«Перед экзаменом по общей психологии мы с тобой спорили – дарить Галине Викторовне цветы до экзамена или после. Я настоял на том, чтобы дарить до экзамена, и она решила, что мы хотим подмазаться. Ты мне припоминал этот случай еще полгода».
 
«Где ты, что с тобой?»
«Я жив, я в России, за Ростовом».
«Мы можем встретиться?»
«Это был вопрос?»
«ДА, КРЕТИН!!!»
«Только если ты приедешь. У меня нет ни чипа, ни каких-либо документов, ни денег. И у меня еще три минуты времени в Сети».
«Выезжаю в пятницу вечером, раньше не могу работа какой точно город».
«Новый Озерск, это четыреста километров к югу от Ростова».
«В субботу буду к вечеру где именно встречаемся».
«Западный парк, фонтан с дельфинами. Я буду там вечером, точное время не знаю».
«Приеду в Новый Озерск сразу поеду к этому парку буду ждать хоть до утра».
«Все, время кончается. До встречи».
В последнюю секунду Стас успел разлогиниться и закрыть сайт. На экране всплыло системное сообщение, но он даже не стал на него смотреть – поднялся и вышел.
Спустя два часа полегчавший воз тащился по улицам к выезду из города, за ним ползли сразу два робота-уборщика.
– Андрей, как ты думаешь – если я куплю бутылку водки и напьюсь в хлам, что со мной Дед сделает? – задумчиво спросил Ветровский.
– Выпорет, – флегматично и совершенно серьезно ответил бородач. – И не за то, что пьешь, а за то, что дрянь пьешь. Если так надо – как вернемся, поди к нему да спроси самогона. У Деда знатный самогон. Дед тебе и нальет, и выслушает, если надо, и совет даст. А не надо – так просто помолчит рядом. Сам говорить начнешь, и, кстати, очень быстро полегчает.
– Спасибо.
– За что?
– За совет. Мне как-то в голову не пришло – к Деду за самогоном идти.
– Угу.
Всю дорогу в голове билась всего одна мысль: что делать?
  
II. V
 
 
На диво цельным
 
Выходит мой Икар.
 
Она вошла совершенно бесшумно – он узнал, что теперь находится на террасе не один, только по едва ощутимым потокам энергии. Поставила на столик серебряный поднос, сделала шаг ко второму плетеному креслу, но садиться не стала, устремив на него вопросительный взгляд.
– Чуть позже, Кира, – сказал Вацлав, не глядя на нее. – Я устал и не хочу сейчас разговаривать.
– Как скажешь, отец. – Ничуть не обидевшись, она направилась к выходу с террасы. У самой двери замедлила шаг, обернулась. – Я принесла травяной отвар и минеральную воду. Януш просил узнать у тебя, будешь ли ты ужинать, и если будешь, то когда и с кем.
– Спасибо. Я поужинаю через пару часов и буду рад, если ты составишь мне компанию.
– Хорошо, я передам Янушу. – Она вышла с террасы.
Только тогда Вацлав Пражски повернул голову, взял со столика глиняную кружку, полную светло-зеленого пахучего отвара, поморщившись, сделал первый глоток. Травы были отвратительны на вкус, но великолепно поддерживали силы измученного слишком долгой и насыщенной жизнью организма. Восемьдесят пять лет, а он до сих пор целыми днями работает, и видит Бог – работает хорошо, на совесть!
«Не это ли величайшая издевка Господа – дать талант на совесть делать то, что совести противоречит?» – подумал чех, делая еще несколько глотков.
Еще вчера вечером он был в России. Играл в бильярд с президентом, с отвращением наблюдая, как тот пытается доказать свое уважение и верность богатейшему и влиятельнейшему человеку мира, обсуждал подробности поправки к Трудовому кодексу – словом, добивался того, что ему было нужно. Сегодня утром завтракал с Артемом Федоровичем Шуткиным, главой крупнейшей корпорации России, продумывая вместе с ним нюансы нового трудового договора. Обедал в представительстве Научной Ассоциации России, подробно объясняя профессору Неглядову, главе НАР, что от него требуется. А ужинать полетел домой, в Прагу. Хотел посидеть спокойно на террасе, любуясь охваченным закатным пламенем городом, но вместо того вновь думал о делах.