Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Его убили?
– Ага… Прямо лопатой в грудь ударили, едва не пополам тело разрубили! Полиция, как всегда – ни бе ни ме, ни кукареку, ничего не знают, подозреваемых у них нет, улик у них недостаточно… У нас-то тут думают – Вениамина Андреича сынок его приемный укокошил… ах, вы же не знаете, наверное! Вениамин Андреич парня подобрал, из трущоб! Наркомана и бандита, может, даже убийцу… хотя я точно не знаю, конечно. Я, если честно, вообще не думаю, что это он Вениамина Андреича того… убил. Вениамин Андреич был человек, конечно, хороший и добрый, но еще и умный, он подонка не стал бы к себе брать. Но все думают, что это он. Хотя полиция отпустила.
– Так он сейчас здесь живет? – вклинился юноша в непрерывный словесный поток.
– Нет, что вы! После похорон Вениамина Андреича времени совсем немного прошло, как заявилась какая-то родственница его, дальняя. Та еще дамочка, я вам скажу. Ну и выселила мальчишку. Уж не знаю, как – он-то, по идее, должен считаться более близким родственником…
– И где он сейчас, вы не знаете?
– Понятия не имею… В общежитии, наверное, он вроде как в институте учился.
– Логично, – улыбнулся испанец. – Что ж, спасибо вам большое!
Следующим пунктом в маршруте уже точно не туриста было главное здание Высшего института Петербурга. Просторный холл, нелепо выглядящие на фоне колонн и лепнины голоэкраны, безразличная охрана, пропустившая гостя сразу после предъявления испанского паспорта. Ожидание конца пары у психологического факультета, судорожный поиск знакомого лица – судорожный и безрезультатный. Когда третьекурсники ушли, испанец спрыгнул с подоконника и направился в деканат. В конце концов, мало ли что могло произойти? Пропустил год по семейным или рабочим обстоятельствам, перевелся на другой факультет или просто учится в другой группе…
– Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, где я могу найти декана факультета психологии?
– Третий этаж, триста первый кабинет. – Секретарь даже не оторвала взгляда от экрана.
– Спасибо, – в пустоту сказал гость и отправился на третий этаж.
«Галина Викторовна Артемьева, декан факультета психологии»
Испанец осторожно постучался.
– Войдите, – донесся усталый ответ.
Галина Викторовна оказалась седовласой дамой «далеко за шестьдесят», одетой небогато, но со вкусом, из украшений на ней была только тонкая серебряная цепочка с кулоном. Держалась декан с поистине королевским достоинством.
– Присаживайтесь, молодой человек, – она указала визитеру на стул напротив. – Я вас слушаю.
– Здравствуйте, – пробормотал юноша, искренне жалея, что не догадался купить цветы, прежде чем идти сюда. Не для того, чтобы расположить Галину Викторовну к себе, а просто… ну, просто! – Я ищу одного человека, мы потеряли контакт несколько лет назад. Он учится – или учился – на вашем факультете, сейчас должен был оканчивать третий курс. Его зовут Станислав Ветровский.
Дама помрачнела. Смерила гостя тяжелым взглядом.
– А в каких отношениях вы были со Стасом?
– Он мой друг… по крайней мере, был моим другом до того, как мы потерялись.
– А когда вы потерялись?
– Около двух лет назад. Семейные обстоятельства…
Галина Викторовна задумчиво посмотрела на собеседника, словно бы прикидывая, стоит ли ему доверять. Помолчала немного, взглянула в глаза юноши, вздохнула.
– Стас уже год как не учится в этом институте. Я дам вам визитную карточку его друга, поговорите с ним – возможно, он что-нибудь вам расскажет.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил испанец. На душе было тяжело – от всей этой конспирации веяло чем-то нехорошим.
Сунув простенькую сине-белую визитку в карман, он попрощался и покинул здание.
На карточке значилось: «Государственное образовательно-воспитательное учреждение «Детский дом» № 3. А.Н. Гонорин, заведующий учебной частью», адрес и номер мобила. Детский дом номер три… Стас, помнится, работал там со своим Орденом.
Фамилия завуча казалась странно и смутно знакомой и ничего неприятного с ней связано не было. Юноша решил рискнуть.
 
От ворот, ведущих на территорию института, до детского дома было от силы десять минут быстрым шагом.
– Здравствуйте, – сказал он охраннику – которому по счету за сегодняшний день. – Мне нужно встретиться с вашим завучем.
– Покажите документы, пожалуйста.
– Вот.
– Испанский гражданин? Подождите секунду.
Он связался с кем-то, коротко и быстро переговорил – испанец не расслышал ни слова, а потом, улыбнувшись, кивнул гостю.
– Проходите, пожалуйста, вас ждут. Первый этаж, из холла налево, дверь в торце коридора.
– Благодарю, – ответил несколько удивленный резким изменением отношения охранника юноша.
Пересек небольшой, но ухоженный двор, поднялся по ступенькам, чуть помедлил в холле, быстро прошел по коридору и замер перед дверью, на которой красовалась табличка: «Завуч: Алик Николаевич Гонорин».
Алик??? Ну конечно же!
Пытаясь унять бешено заколотившееся сердце, испанец глубоко вдохнул и постучал.
– Открыто, входите!
Алик сидел в кресле у большого стола, заваленного бумагами. Он очень, очень изменился за эти два года – сильно похудел, обзавелся недлинной растительностью на лице, раньше вечно разлохмаченное подобие прически сейчас аккуратно приглажено. Костюм остался джинсовым, но куда более строгого покроя, а кроссовки сменились туфлями.
– Здравствуй, Алькано. Вот уж не ждал тебя когда-нибудь еще встретить, – негромко сказал Алик, улыбаясь. – Где ты пропадал все это время?
– Я еще меньше ожидал увидеть тебя здесь! – чуть запинаясь, ответил Гранд. Он чувствовал повисшую в воздухе напряженность, но не понимал ни ее источника, ни причины, и потому, отчаянно улыбнувшись, просто сделал то, что ему самому казалось наиболее естественным и правильным: он шагнул вперед, к Алику, раскинув руки для объятия. Юноша рассчитывал, что приятель встанет ему навстречу, но тот только покачал головой.
– Если ты хочешь меня обнять, тебе придется наклониться, – с грустью в голосе сказал Гонорин. – Встать мне никак не удастся, хотя я был бы не против.
Только сейчас Алькано разглядел, что показавшееся ему несколько громоздким кресло является инвалидным. Вздрогнул, поймал взгляд друга и, сохраняя внешнее спокойствие, наклонился и обнял его.
– Ты бы знал, как я рад тебя видеть!
– Взаимно! Но все же, куда ты пропал два года назад?
Гранд тяжело вздохнул, даже не представляя себе, с чего начать. Алик, видя его смятение, не стал торопить. Отъехал к окну, нажал кнопку – автоматика подняла стекло. Гонорин достал из-под подоконника пепельницу с зажигалкой и пачку сигарет.
– Будешь? – предложил он гостю. Тот покачал головой.
– Я бросил.
– Молодец. А я вот начал…
– Знаешь, давай. Я уже давно бросил, так что заново не подсяду. А так хоть компанию составлю.
Первая затяжка с непривычки обожгла горло, от второй закружилась голова, после третьей Гранд начал говорить.
– Отец узнал про Стаса. Про наше прошлое… я не знаю, ты сам в курсе, откуда мы выбрались?
– Уже в курсе, – как-то мрачно сказал Гонорин, но Алькано не обратил внимания.
– В общем, отец узнал про все. И про то, что я общаюсь с парнем, с которым в трущобах был, и что все еще наркотики принимаю, и что деньги у него украл, и многое еще, чего ему лучше бы никогда не знать. Запер меня под охраной, я пытался сбежать, несколько раз, но ничего не вышло. Он пытался договориться, чтобы меня взяли в приют для трудных детей с богатыми родителями, есть такой в Италии… жуткое место. Но они отказались, потому что мне уже было четырнадцать. Тогда он отказался от должности испанского посла – и ведь не пожалел же! – и вернулся вместе со мной в Испанию. Уж там-то, под постоянным надзором, я ничего не мог сделать… Ну, почти ничего. Я почти два года был паинькой, отлично учился, был вежлив с отцом, обсуждал с ним политику… меня наконец-то начали отпускать из дома без четверых охранников, которым разрешено было применять ко мне силу. А полгода назад мне исполнилось шестнадцать. Я сказал отцу, что хочу совмещать работу с учебой, что хочу проверить себя на способность выдерживать серьезную нагрузку, ну и так далее. Словом, навешал ему лапши на уши. Много лапши. Такой, какая ему должна была понравиться. Ну, он и съел ее с удовольствием. Устроил меня в российском посольстве на должность секретаря, причем с хорошим окладом. Я полгода работал, заработанные деньги не тратил, копил, добавляя к ним все, что мне на карманные расходы давал отец. Кроме того, там представилась возможность украсть у него сто тысяч так, что он их не заметил бы. Сложно объяснять, как именно. Эти деньги я положил под хороший процент на полгода. Потом снял, процент оставил себе, а деньги вернул отцу. А еще я за эти полгода сдал экзамен и получил статус зрелости. Не знаю, ты в курсе? Нет? Сейчас объясню. В Испании, Италии, Греции, Германии, Франко-Британии, Чехии и Ирландии человек считается полностью дееспособным и имеет все права и обязанности после подтверждения статуса зрелости. В основном этот статус автоматически получают по достижении двадцати одного года. Часто его получают в восемнадцать-девятнадцать, но надо сдать определенные экзамены. Официально эти экзамены можно сдавать с шестнадцати, но так редко кто делает – лишаешься всех льгот, положенных несовершеннолетним, в том числе – права на бесплатное обучение. В исключительных случаях возможно получение статуса начиная с четырнадцати, но только если нет близких родственников или с ними действительно плохие отношения, что надо доказать юридически… та еще муть. В общем, когда мне исполнилось шестнадцать, я подал документы на подтверждение статуса. И подтвердил. Месяц назад, когда отец был в двухнедельной командировке, я подал документы на увольнение, отработал десять дней и уехал в Мадрид, причем на попутке, а оттуда уже на машине – права у меня с пятнадцати были, просто без права вождения, а когда я получил статус зрелости, сразу же подтвердил и право вождения. У нас есть такая компания, занимающаяся прокатом автомобилей, мотоциклов, яхт, катеров и других средств передвижения, ее филиалы почти во всех странах Евросоюза есть. Можно взять машину в Милане, а вернуть ее в Брюсселе. Если ехать не задерживаясь, выходит куда дешевле самолета. Вот я и поехал из Мадрида в Новую Ниццу [213] на машине – Евровиза [214] у меня с четырнадцати лет. В Ницце взял катер и добрался до Италии вдоль берега, там опять на машине пересек страну, дальше на катере вдоль побережья – в Венецию, из Венеции – поездом в Загреб, и только из Загреба – самолетом в Петербург. Обошлось мне это, конечно, в круглую сумму, зато отец нескоро меня выследит. Я ему год рассказывал, как я рад, что мы вернулись в Европу, как хорошо, что ему не надо больше в Россию, и как я хочу побывать в Германии. Даже немецкий выучил ради этого. Так что искать меня в Петербурге он сообразит нескоро, а я к тому времени адаптируюсь, оформлю получение гражданства, поменяю документы… в общем, даже если он меня и найдет, то все равно ничего у него не выйдет.