Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Катя радостно улыбнулась подошедшей официантке, попросила еще кофе с пирожным и, откинувшись на спинку плетеного кресла, задумалась. Она должна найти Крылатого сама, но как это сделать? Во всех местах, где, как ей казалось, она могла бы его встретить, девушка уже побывала, и не один раз…
За огромным панорамным окном, открывающим вид на Каменный остров и дальше, на Петропавловскую сторону, начиналась метель. Давно уже стемнело, и освещенный огнями город скрывался в белой круговерти.
В кафе было жарко, очень жарко. И как Катя не замечала этого раньше? Выйти бы, подышать воздухом хоть немного, позволить ветру растрепать прическу… Просто выйти из этой духоты, где кружится голова, на свободу!
Хотелось кричать — то ли от радости и переполняющего счастья, то ли от липкого, сковывающего горло ужаса.
— Простите, вы в порядке? — профессионально обеспокоилась подошедшая с кофе официантка. — Вы так побледнели…
— Мне дурно, — пожаловалась Катя. — У вас очень жарко, так жарко, что дышать нечем… Может, есть столик под кондиционером?
— Извините, но кондиционер — прямо у вас за спиной, — смутилась немного удивленная девушка.
— Да? А я не заметила… Скажите, а здесь нет какого-нибудь балкона, где можно было бы немного подышать воздухом?
— Есть летняя терраса, в теплое время года там открытый зал, но сейчас метель за окном, и…
— Черт с ней, с метелью. — Катя махнула рукой, поднялась, опираясь на стол. — Мне нужно на воздух, но я не хочу спускаться вниз. Проводите меня на террасу.
Официантка попыталась еще что-то возразить. Годзальская вздохнула и полезла в сумочку. На ощупь нашла кошелек, не глядя, достала купюру.
— Возьмите и проводите меня на террасу.
Судя по округлившимся глазам официантки, купюра была крупной. Но сейчас Кате не было до этого дела.
Терраса оказалась шестиугольной крытой ротондой, открытой со всех сторон, — попасть на нее можно было по довольно крутой лестнице, выводящей в центр помещения. Снега было на удивление немного — видимо, его регулярно убирали. Заверив официантку, что посетительница сама спустится вниз, как только ей полегчает, а сейчас она хочет побыть одна, Катя подошла к ограждению, опустила ладони в колючий снег — набрала полную пригоршню и растерла лицо, порадовавшись отсутствию макияжа.
Стало легче, но смутное чувство, до того незаметное за волной дурноты, начало набирать силу. Угроза, опасность — неосознанная и даже не сформированная до конца, но уже существующая. Отчего, почему? От кого? И кому — ей или Крылатому?
Почему-то захотелось еще раз взглянуть на крис. Сейчас Катя жила инстинктами, сейчас она доверяла каждому своему желанию, и чем неожиданнее и необъяснимее оно было, тем больше доверия вызывало.
Пальцы наткнулись на рукоять, стоило опустить руку в сумочку. Катя осторожно достала подарок Теодора, извлекла кинжал из ножен, взглянула на узор, складывавшийся в четкий рисунок. Настолько же четкий, как был у того парня, Стаса, в прошлом году… уже даже позапрошлом. Девушка повернула крис, решив посмотреть на узор с другой стороны.
Там скалился череп. Отчетливый, детально прорисованный. Раньше, когда Катя рассматривала клинок в магазине, его не было.
Внезапно череп оскалился. Вопреки всем законам логики — во-первых, нарисованные черепа не скалятся, во-вторых, черепа вообще не скалятся. Но череп оскалился.
Катя вскрикнула. Панический ужас взял за горло, метель вдруг усилилась в разы, обращаясь смерчем, в белом вихре проступила темная, страшная тень. Девушка вскинула руки в защитном жесте, клинок оказался слишком близко, и волнистое лезвие прочертило алую дорожку по руке, легко прорезав тонкий свитер и блузку, а за ними — кожу, сосуды, сухожилия…
— Нет!
Пальцы сжались на рукояти сильнее, Катя, не замечая раны, снова взмахнула рукой, пытаясь отогнать тварь из белого смерча, отступила на шаг, еще на один…
Гладкие, тонкие подошвы сапог легко скользили по снегу, наметенному ветром на террасу. В спину толкнулось ограждение, земля ушла из-под ног, и Катя ощутила, что летит. Летит с крыши двадцатипятиэтажного здания, летит вниз, и, что бы там внизу ни оказалось: лед, бетон, или даже сугроб, — ее не спасет уже ничто.
   
III
 
 
И жив птицелов, пока птица поет.
 
Кто из нас птица, а кто — птицелов?
 
Бывает так, что все радужно. Все получается именно так, как задумано, во всем везет, каждое начинание приводит к успеху, каждое знакомство оказывается полезным, и даже если и случается какой-либо провал, то в итоге и он идет на благо. На гребне такой удачи многие взлетали столь немыслимо высоко, что, падая, разбивались вдребезги.
Кейтаро ненавидел, когда ему везло. Хладнокровный и сдержанный, он скрипел зубами и сжимал кулаки, едва замечая в пределах своей деятельности след озорной Фортуны. Удача — нечто заранее непредсказуемое, больше того, как и все в жизни, требующее уравновешивания. А что уравнивает на весах случайностей неоправданное, неожиданное везение — не результат собственного труда, а именно подарок судьбы? Только столь же неоправданная неудача, случающаяся вопреки всем предпринимаемым предосторожностям.
Кейтаро ненавидел удачу. И — следует заметить, не без повода, — считал, что если бы большинство людей дало себе труд задуматься, что такое «везение», откуда оно происходит и что за него бывает, то они разделили бы его позицию. В то же время Кукловод, не имевший привычки лгать себе, радовался факту, что большинство — да что там большинство, практически все население Терры — не способно достичь уровня его мышления и осознания. И это было правильно — марионеткам ни к чему понимать замыслы господина и повелителя.
Кейтаро ненавидел слепой случай. Он всегда умел его избегать: не принимал «подарки судьбы» в ином виде, кроме уравновешивающего недавнее невезение фактора, старался не принимать слишком выгодные предложения, если не мог достоверно убедиться в том, что их происхождение является результатом его собственной работы, и никогда, никогда не участвовал ни в каких играх, предполагающих победу удачей, а не трудом и разумом. Кукловод был уверен, что защитил себя от капризов Фортуны.
Но вот уже полтора месяца он все больше и больше опасался, что все же привлек к себе внимание своенравной судьбы. Все шло слишком хорошо — все удавалось, все получалось, во всем сопутствовал успех, и зачастую — в тех случаях, когда Кейтаро изначально ждал провала… конечно, предварительно к нему подготовившись. Но провала не следовало, и Кукловод нервничал все больше и больше.
Прохладный зал VIP-номера в лучшем отеле Испании настраивал на рабочий лад. Палящие солнечные лучи не проникали сквозь плотные, тяжелые шторы, бесшумно работающий кондиционер безупречно охлаждал и увлажнял чрезмерно сухой для побережья воздух. Зал был обставлен стильной и удобной мебелью — Кейтаро терпеть не мог старинные, тяжелые кресла и массивные столы, предпочитая им эргономичный хай-тек. На стеклянной столешнице красовалось несколько мощных компов, только один из которых был подключен к интерсети — вычислительной мощности любого из них было бы достаточно, чтобы координировать действия спутников на орбите планеты, но Кукловод Закона ставил перед собой задачи посложнее. Например, в последнее время его волновал президент совета директоров мировой корпорации Hi-Tech — он проигнорировал уже два более чем прозрачных намека на то, что России не следует поставлять новейшие компы ни за какие деньги и допустим лишь обмен технологий, — Кейтаро здорово интересовала последняя разработка московской корпорации «Космос». Русские ухитрились создать пока еще только чертежи вполне рабочего варианта атмосферного купола, установка которого на Луне, в местах основных залежей ценных ископаемых, окупит себя буквально за полгода и начнет приносить чистую прибыль. Впоследствии, когда залежи будут истощены, вполне возможно реализовать проект «Лунный город», поместив на спутнике планеты несколько исследовательских космических лабораторий, а позже — чем черт не шутит — плотнее заняться исследованиями Марса. В конце концов, нарушителей законов достаточно во всех странах, вот пусть это человеческое отребье приносит хоть какую-то пользу. Не рисковать же законопослушными гражданами, которые могут еще пригодиться и здесь, в сравнительно комфортных условиях.