Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— А что? — задумался великий князь. — Вполне может быть. Это необходимо проверить. Вы же помните, чем у нас, помимо чистого творчества, заняты хотя бы те же эмо-поэты?
— Вроде дизайнеры всего, что не прибито, — припомнил Кержак. — И помощники многих. Они и с Мастерами Жизни ландшафты преобразуют, и с инженерами дизайн кораблей и вообще любого оборудования придумывают, а самое главное — разрабатывают варианты сопряжения на первый взгляд несовместимых концепций и идей. Идиотам со стороны могут показаться бесполезными бездельниками, так на то они и идиоты. Ну да, сидят себе в медитации здоровенные лбы, ничего не делают, только с хихиканьем сложнейшими эмообразами перебрасываются, сплетая из них многомерное кружево. А потом как дети малые прыгают и всем результат покалывают, мол, погляди, какую красоту я придумал. А чего там смотреть — красиво, сложно, но толку мало. Можно так подумать, если не знать, что на самом деле этот образ — совмещение концепций и схем, позволяющее совместить воедино непредставимое вместе еще вчера. Баг Бенсон вон от себя эмо-поэтов вообще не отпускает, без них разработкой новых идей почти не занимается, оценил, насколько они полезны и как его мысли вывернуть способны.
— Только за этими чертовыми трудоголиками следить приходится, чтобы не переувлеклись, а то и поесть забывают часто, о сне я вообще не говорю, не раз заработавшихся в ти-анх откачивать приходилось, — недовольно проворчал Ник, которому незадолго до войны с Юои Жерг пришлось некоторое время курировать творческую братию, что его отнюдь не вдохновило. — Только, к сожалению, мало их. Слишком мало. В Аарн Ларк стонут от нехватки эмо-поэтов. Две трети, если не больше, погибли во время войны Падения или заперты в скоплении Давиг. До сих пор их численность восстановить не можем, поскольку обучать этому делу не одаренных бессмысленно. А без них многие важные дела стоят. Так помимо того еще и на обучение в школу Осознания более пятисот отправить пришлось, причем лучших из лучших, как выяснилось, под критерии будущих осознающих только эмо-поэты и подпадают. Из-за этого терраформирование вообще встало. Мастера Жизни возмущаются, требуют срочно выполнить их заявки, а выполнять некому. Время всех доступных эмо-поэтов расписано буквально по минутам!
— Да что там, даже таким любителям, как я, приходится на досуге доступные нам заказы выполнять, — устало махнула рукой Тина. — Только беда в том, что у меня дар минимальный, только на на сами эмостихи и работу с инженерами и хватает, терраформирование или что посерьезнее, не говоря уже об обработке многомерных матриц ученых, я просто не потяну. Мозг выгорит, если попробую.
— Но если поэты способны нам помочь справиться со сверхами, то придется снимать их со всех проектов, — потер висок Кержак.
— Надо проверить, — кивнул Рави. — Я попрошу прибыть сюда Инека Раэри и Сонга Отори, они как раз на Кельтан с концертом прилетели, отпуск у них, а их поклонников тут хватает. Надо будет попробовать сводить ребят в Сферы и показать какие-нибудь объекты «сверхов». Пусть попробуют воздействовать на них Звездным Огнем. Насколько мне известно, эмо-поэты все умеют им манипулировать.
— Умеем, — улыбнулась Тина. — Как же иначе? Но на разных уровнях, все зависит от силы дара и трудоспособности. Мне, как я уже говорила, сложных вещей не потянуть, дар невелик.
— Свожу, — кивнул старый орк. — Они аарн?
— Эмо-поэты? — хохотнул великий князь. — Среди не аарн их просто не бывает, это исключительно наша особенность.
— Когда эти двое будут здесь?
— Отправил запрос, обещают через пару часов, у них прямо сейчас концерт идет, как закончится и публика отпустит, сразу во дворец двинутся. Я за ними безопасников с транспортом отправил, чтобы точно привезли побыстрее. Разгильдяистость эмо-поэтов предела не имеет. Почти до Безмумных Бардов иногда дотягивают.
— Всем известная истина, — добавил Ник.
— Хорошо, — кивнул Кержак. — Что еще нужно обсудить?
— Уничтожать или нет кристаллы, — напомнила Тина. — Хотелось бы их изучить, у меня подозрение, что они связаны с самими «сверхами», вспомните доклад Коли Шаронского.
— Очень может быть… — задумчиво произнес старый орк. — Я…
Его прервал резкий, прерывистый сигнал, сообщающий о срочном вызове с эскадры гросс-адмирала Мерхалака.
* * *Эскадра расходилась по скоплению, давя противника безжалостным асфальтовым катком, не пропуская ни одной звездной системы, да и межсистемное пространство обследуя полностью, чтобы не упустить ничего и никого. Гнев Мерхалака после обнаруженного на нескольких объектах «сверхов» был настолько велик, что его розовые глаза порой становились белыми от ярости. Десятки тысяч человек, сращенных с самыми чудовищными конструкциями, работали сутками, притом славя своих поработителей и мучителей. А уж как их сращивали надо было видеть — без наркоза, прямо на грязных верстаках, очень часто занося инфекцию, после чего несчастный калека сгорал за пару дней, его просто отбрасывали, как отработавший свое мусор, в ближайший угол, а когда он доходил, специальные служители крючьями утаскивали труп в биоректор, производящий биомассу, которой кормили персонал.
Но страшнее всего оказались считки памяти представителей оного персонала. Их невероятная гордость и уверенность, что они служат великому делу, что жизнь и мучения других ничего не значат, ведь они ради всеобщего блага, пугали. Однако в чем оное благо заключается ни один не знал. Необразованные, глупые люди смотрели на пленивших их с презрением, высказывая это свое возмущение, для них все выглядело так, будто стая хищных зверей осмелилась напасть на них и все испортить. Когда в нескольких системах были уничтожены растущие кристаллы со щупальцами, выращивавшие их то ли техники, то ли инженеры сорвались в самую натуральную истерику, словно на их глазах погибло что-то очень им дорогое, чуть ли не сама основа их существования.
Эскадра полковника Тинго Стегара, дослужившегося до этого высокого звания бывшего беспризорника из трущоб Сталлиума, столицы Телли Стелл, состояла из двух мета-кораблей, шести дварх-крейсеров, восьми линкоров, авианосца и множества более мелких космолетов. Она продвигалась вперед по всем правилам военного искусства, отряды охранения, состоящие из истребителей, шли вокруг широким ореолом. Впереди пространство разведывали шесть эскадрилий, каждая в сопровождении корвета.
Кривобокие корабли противника, похоже, выбили все, за последние сутки ни один не повстречался. Зато два интерната эскадре попались и были захвачены. Впрочем, захватом это назвать было нельзя — воспитатели убили воспитанников и покончили с собой, не зная, что их ждет ти-анх. Жить, похоже, все-таки хотелось даже фанатикам, и они выполняли предписание о полной зачистке в последний момент, когда эскадра уже подходила к их системе. Поэтому потеряли только двух воспитателей, разнесших себе головы из примитивных пороховых пистолетов. Остальные умерли от ядовитого газа, которым и удушили воспитанников, это не стало препятствием для оживления. Теперь воспитатели, яростно проклинающие взбесившихся животных, посмевших помешать наступлению всеобщего блага, сидели в камерах-одиночках, не имея возможности даже поговорить друг с другом. Их память чуть ли не побайтово считывалась двархами, аарн ее считывать не могли, тут же впадали в психошок. Издевательства этих тварей, по ошибке именуемых воспитателями, над несчастными воспитанниками были невероятно изощренными, бедолаг ломали, превращая в безответных рабов. Их мучали, унижали, насиловали самыми отвратительными способами, при это искренне считая, что это правильно, что иначе с нагло не принимающими всеобщего блага животными нельзя обходиться. И это относительно обычных воспитанников, будущих пилотов, технологов и прочих специалистов, которыми их делали после того, как окончательно ломали. То, что творили с эмпатами, вообще не помещалось в голове, ведь эмпаты разумными вообще не считались, они были, по мнению воспитателей, всего лишь придатками к псимашине, приближающей благо, и дожны были быть абсолютно покорными. Беда в том, что эмпаты стать полностью покорными не могли по своей природе, вот их и превращали почти что в растения, без всякой жалости или хотя бы сочувствия.