Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Очень пригодились друзьям гравидеструкторы и генераторы инфразвука. При помощи первых пиратов лишили посадочных модулей, а при помощи генератора напугали до смены штанов. К сожалению, пришлось барражировать над городком почти час, продолжая поливать его волнами инфразвука, прежде чем прибыли ринкангские военные под командованием полковника Дарригана. Они тоже оказались ошеломлены видом спасителей, но свое удивление не показали, разве что лица вытянулись.
Не прошло и получаса, как обозленные десантники перебили выживших пиратов — живыми их опять же брать не стоило, через несколько дней вышли бы на свободу, да еще и подали в суд на флот. А так все доказательства на руках — нападение на колонию с оружием, жестокие убийства колонистов. Нападение отбито неизвестными, а затем на планету прибыл услышавший призыв о помощи космодесант. Кто эти самые неизвестные — неясно, они сразу же после появления ринкангцев улетели, задерживать их никто не рискнул. Нападавшие сдаваться отказались, поэтому их уничтожили — все по уставу. Подавать в суд некому, выживших нет, зато записи, показывающие художества бизнесменов из клана, — налицо. Можно поднимать шум в прессе.
Попрощавшись с полковником, друзья вернулись на дварх-крейсер — следовало пополнить почти закончившиеся боеприпасы. В ангаре их поджидал получивший отчет полковник Хоменко. Он не стал ничего говорить, только укоризненно посмотрел на Лерка с Хесиром и тяжело вздохнул. Некоторое время молчал, а затем тихо спросил:
— Ну и что мне с вами, хулиганами, делать?
— Простите, господин полковник, но мы не могли поступить иначе! — вытянулись по стойке смирно друзья.
— Да понимаю я! — обреченно махнул рукой Хоменко. — Понимаю. Сам всю эту пиратскую мерзость люто ненавижу. Меня беспокоит то, что вы показались ринкангским военным.
— А что в этом страшного? — удивился подошедший Т’Ред. — Что они видели-то? Машины непонятной конструкции, похожие скорее на каких-то чудовищ. Почему бы нам всем не использовать эту форму машин? Тогда местные будут уверены, что в игру вступила какая-то неизвестная сила, и примутся лихорадочно искать, откуда она. На княжество никто не подумает!
— А знаешь, может быть, ты и прав, — пристально посмотрел на молодого дракона полковник. — Может быть, ты и прав…
Глава 1.3
— Ну что, друг маршал, грустишь? — иногда генерал Гласс называл Дармита Рассмера по-прежнему, а не господином, эту моду занесли на Фарсен русские офицеры, и прошедшим горнило той страшной войны такое именование казалось далеко не всегда уместным.
— Есть немного, — почти незаметно улыбнулся тот. — Захандрил я что-то.
— Ничего, — хохотнул Гласс, — сейчас новости услышишь, и хадра сразу пройдет. Ставинский здесь?
— Только что от меня ушел, — ответил Дармит, — думаю, еще не успел к себе в Адмиралтейство вернуться.
— Зови, новости и его касаются.
Пожав плечами, маршал через биокомп передал адмиралу просьбу срочно зайти в его кабинет. Тот действительно еще не покинул резиденцию и буквально через три минуты появился на пороге и вопросительно посмотрел сперва на Дормита, затем на Гласса.
— Приветствую! — поднял руку генерал. — Садись, а то тут такие новости, что ты и с ног упасть можешь.
— С ног? — удивился Ставинский. — С чего бы это? Ладно, говори.
Он подошел к ближайшему стулу, сел и требовательно уставился на Гласса. Тот усмехнулся, тоже сел и приступил к рассказу:
— Так вот, други мои. В малой галактике вчера возникло несколько пространственно-временных аномалий, из-за чего несколько тысяч разумных на пограничных пространственных станциях погибло, а один дварх-крейсер вообще исчез, провалившись в одну из этих аномалий. На месте его исчезновения обнаружили неизвестного типа крохотный корабль. На нем находились трое умирающих разумных, человеческая женщина и двое гигантских насекомых. Их поместили в ти-анх и сейчас лечат. Но интересно даже не это, а государственная принадлежность корабля.
— И какова же она? — подался вперед арт-адмирал, всем нутром ощутив что-то необычное.
— Российская империя, — уронил Гласс, как-то странно улыбаясь.
— Ты издеваешься? — хмуро посмотрел на него Ставинский.
— В том-то и дело, что нет, — спокойно сказал генерал. — Мало того, насекомые считают себя русскими и имеют русские имена. Они из другой вселенной, где время опережает наше на десять тысячелетий. То есть, там сейчас сто двадцать первый век от рождества Христова. Российская империя занимает огромную территорию — почти пять галактик. Сотни тысяч населенных планет. Больше на данный момент ничего не известно, ожидают, пока женщина придет в себя — считать ее память не смогли даже двархи.
— Де-е-е-л-а-а-а… — растерянно протянул арт-адмирал. — Слушай, передай ордену просьбу поделиться информацией после того, как выяснят больше.
— Они и сами поделятся, знают, что на Фарсене много русских, которых это все крайне заинтересует. Сейчас аарн тоже так сделали. Мне пришло срочное сообщение, я прочитал его и понял, что надо срочно сообщить вам двоим о случившемся.
— Мне интересно, что все это может значить… — проворчал Дармит. — Подозреваю, что это непроста, вот хоть кол мне на лбу теши, такие события случайными не бывают. Думаю, нас ждут неприятности, и немалые. Как бы не очередная война…
— Россия никогда первой не нападает! — возразил Ставинский.
— Это ваша Россия, — усмехнулся маршал. — А что собой представляет Россия, раскинувшаяся на пять галактик, ты знаешь?
— Нет, — вынужден был признать арт-адмирал.
— Вот то-то же. Не стоит ее идеализировать, это не ваша родина. На всякий случай объяви-ка предбоевую тревогу по флоту. Мало ли. Моя интуиция буквально вопит о том, что воевать придется. С кем, когда и как? Понятия не имею. Но нужно быть готовыми в любом случае.
Некоторое время три человека молчали, думая каждый о своем. Дармит беспокоился, как бы опять на родную планету какая-то неприятность не свалилась. Гласс наоборот думал о том, что, скорее всего, придется снова идти на помощь союзникам. А Ставинский все еще был потрясен неожиданным появлением Российской империи огромных размеров, прожившей десять тысяч лет и не погибшей при этом. Невероятно! Но факт, генерал не стал бы так над ним шутить, понимая, что это означает насмерть поссориться.
— Внимание! — раздался голос искина резиденции. — Срочный вызов от Никиты Ненашева, альфа-координатора, орден Аарн.
— Подключай! — оживился Дармит, он довольно долго не видел зятя и внучки, сам собирался с ними связываться.
— Приветствую! — появилось на стенном голоэкране лицо Никиты.
— И тебе добрый день! — прогудел генерал, маршал вторил ему. Арт-адмирал поприветствовал аарн кивком. — Как Лави? Как дети?
Никита улыбнулся. Детей у них с женой было уже шестеро, четверо первых выросли и разлетелись из гнезда, кто куда. Двое последних, мальчик и девочка, были еще маленькими, всего по десять лет. Лави сама занималась их воспитанием, не отдавая Воспитателям, она сейчас жила в столице Кэ-Эль-Энах, в общине аарн, обосновавшейся на большом острове в океане — гостей люди ордена, как и раньше, не особо любили. Молодая женщина передала для любимого деда голозапись и обещание вскоре связаться, чтобы показать успехи подросших правнуков. Дармит с удовольствием просмотрел запись под ехидные комментарии Гласса, не обращая на них внимания — давно привык к манере общения старого друга. Правнуки радовали веселыми мордашками и жизнерадостностью, они днями не вылезали из моря.
— Я вот чего позвонил, — произнес Никита, когда ажиотаж несколько унялся. — О Российской империи из другой вселенной вы уже знаете?
— Знаем, — подтвердил Гласс. — Как раз перед твоим звонком ее обсуждали.
— Нечто удивительное! — вмешался в разговор Ставинский. — Больше ничего не выяснилось?
— Выяснилось, — резко помрачнел альфа-координатор, и фарсенцы это сразу отметили, переглянувшись. — Наша гостья, Ирина Александровна Тихонова, пришла в себя и сообщила очень много всего. Российская империя — это интересно, но куда важнее другое. Очень может быть, что нам вскоре предстоит новая война. Причем война страшная. Россия сейчас держит все свои флоты в боевой готовности, ожидая нападения из другой вселенной. Цивилизация не слабее ее самой, тоже не одну галактику подмявшая. Некие Юои Жерг. Странный народ с очень жесткими моральными нормами, полагающий, что все, кто эти нормы не соблюдает, является животным, и относится к нему надо соответствующе.