Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Господин дварх-майор здесь по моему приглашению, господин генерал, – подошел сбоку ехидно ухмыляющийся Ларен. – Позвольте представить вам дварх-майора легиона «Дети Бездны» Барлика Фаннасанха.
– Фаннасанх? – пробормотал старик, с изумлением глядя на поклонившегося ему длинноволосого. – Знакомая фамилия…
– Это именно дварх-майор командовал десантом на базу «Энния».
– Точно! – прищурился генерал. – Вспомнил. Извини, сынок, что накинулся. Но ты так вырядился…
– Я сейчас детским домом заведую, – рассмеялся Барлик. – Ради детишек и вырядился.
– А, это другое дело. Никогда, кстати, не видел никого из аарн без формы.
– Мы действительно редко выходим без формы, – согласился дварх-майор. – Но сейчас мы меняем политику, и решено было разрешить тем, кто работает в чужих мирах, ходить в чем захочется. Поскольку мне работать с детьми, я и оделся поярче. Детишкам нравится.
– Кстати, я не представился, – спохватился генерал. – Меранек, Фаниль Бенио Меранек.
– Тот самый? – озадаченно уставился на него Барлик. – Очень рад познакомиться. Мы в академии подробно изучали векальтскую оборону. Сам Т'Сад Говах не нашел в том, как вы ее организовали, ни единого изъяна, и утверждал, что вы – военный гений.
– Спасибо, сынок, порадовал старика, – улыбнулся генерал. – Приятно слышать такой отзыв от лучшего стратега и тактика галактики. Я и сам когда-то учился на кампаниях дварх-адмирала. А как, интересно, вы с Лареном-то познакомились?
– Да я детский дом принимал, а его прислали на помощь, арестовывать прежнюю администрацию, – ответил Барлик. – Там такое творилось, в этом детском доме… Директор с подхалимами закупали за гроши отходы, которые обычно идут свиньям, и кормили ими детей. А оставшиеся деньги клали себе в карман.
– Все хвосты Проклятого! – полезли на лоб глаза генерала. – Это какой же сволотой надо быть?
– Они уже сильно жалеют, – зло ухмыльнулся Ларен. – Очень сильно. Не знаю, что им там присудят по закону, но блатные в камере показали бывшему директору, что почем. Убить, не убьют, а жизнь адом сделают.
– По заслугам, – кивнул Барлик. – Таких жалеть нельзя, сами они никого не пожалеют.
– Согласен, – прогудел генерал. – Эдди, налей-ка дварх-майору твоего фирменного пивка.
– С удовольствием! – ответил хозяин бара и наполнил кружку черным марсанским. – За счет заведения, господин дварх-майор.
Барлик улыбнулся, поблагодарил и отпил из кружки. Пиво оказалось на удивление хорошим, и он с немалым удовольствием выпил кружку до дна. Потом повернулся к Ларену и спросил:
– Вы говорили, капитан, что у вас есть человек, способный справиться с оравой шебутных мальчишек?
– Думаю, да, – кивнул тот. – Тридцать пять лет опыта дрессировки не менее шебутных курсантов что-нибудь, да значат. Познакомьтесь, первый сержант Вальгер Кари Эстен.
– Рад познакомиться, сержант, – протянул тому руку аарн, – Барлик Фаннасанх, дварх-майор, директор детского дома № 14.
Вальгер нерешительно пожал протянутую руку, с изумлением глядя на патлатого, оказавшегося на самом деле боевым офицером. Да мало того, что офицером, так еще и тем самым дварх-майором Фаннасанхом, под руководством которого легионеры ордена разгромили базу «Энния». Сержанту не раз доводилось видеть инфозаписи этой великолепно спланированной и исполненной атаки. Профессиональная работа. Никогда бы не подумал, на него глядя.
Впрочем – аарн. Никто не знает, нормальные они там у себя, в ордене, или поголовно сумасшедшие. Скорее всего, второе. Вальгер не знал человека, способного напялить на себя такие жуткие цветастые тряпки даже ради детей. Да и волосы до пояса… Зачем? Неудобно же, под шлем скафандра не полезут. Аарн внимательно смотрел ему в глаза, и старому сержанту почему-то казалось, что его душу вынули из тела, положили на ладонь и внимательнейшим образом изучают. Ощущение было ни на что не похожим, от него мороз по коже шел. Дварх-майор еще некоторое время рассматривал Вальгера, затем резко кивнул.
– Вы мне подходите, сержант, – сказал он. – Хочу предложить вам место старшего воспитателя детского дома номер четырнадцать. Квартира предоставляется. Небольшая, конечно, всего две комнаты, но думаю, что большего и не надо. Ведь вы не женаты.
 
– Благодарение Благим, – проворчал Вальгер. – Только жены мне и не доставало для полного счастья. Чтобы пилила день и ночь. Я уж как-нибудь обойдусь без такого удовольствия!
Все вокруг рассмеялись. Ларен хохотал едва ли не громче всех. Смотри-ка, старый служака не изменил своих взглядов на брак. Так и остался женоненавистником. Точнее, даже не женоненавистником, он просто считал, что женщина способна только разрушить упорядоченную жизнь мужчины и ее единственным желанием было, есть и будет превращение этой самой упорядоченной жизни в ад. Видимо, бывшая жена сержанта была той еще стервой.
– Оплата – пятнадцать тысяч галактических кредитов в месяц, – продолжил Барлик. – Питаться сможете в столовой детдома или заказывать там же что-нибудь домой, линия доставки проведена во все квартиры сотрудников.
От названной невероятной суммы сержанту едва не стало плохо. Такого жалованья в армии Трирроуна не получали и полковники, разве что генералы и адмиралы. Этот дварх-майор что, смеется? Но нет, в глазах аарн не было иронии, он выглядел совершенно спокойным. Удивился даже генерал. Он негромко хмыкнул и покачал головой. Жалованье действительно было царским.
– Если не шутите, я согласен, – глухо сказал сержант.
– Не шучу, – улыбнулся Барлик. – Уж кто-кто, а воспитатель не должен нуждаться ни в чем. Слишком важная задача перед ним стоит – воспитать молодое поколение людьми. Настоящими. У нас вообще на воспитателя такие экзамены сдают и такие тренировки проходят, что армейские перед ними детскими играми покажутся. Если воспитатель с опытом идет в армию, ему сразу присваивают лор-капитана как минимум. Со мной было именно так. Решил передохнуть лет двадцать и подался в легионеры.
– Служба в армии – отдых?! – полезли на лоб глаза генерала.
– После тридцати шести лет воспитателем – да.
– Тридцати шести лет? Сколько же тебе лет, сынок?
– Девяносто два, – спокойно ответил Барлик, – через месяц стукнет девяносто три.
Генерал едва не подавился пивом и закашлялся, не менее удивленный Эдди постучал его по спине. Вот так-так, называл сынком, а сынок-то старше на целых семь лет. Но выглядит ведь молодым парнем!
Аарн улыбнулся и принялся рассказывать, как и сколько живут люди ордена. До трехсот лет молодыми? Можно только позавидовать.
– Что мы, – пожал плечами дварх-майор, – у эльфов и орков триста лет – ранняя молодость, все равно, что у нас двадцать. О драконах я вообще не говорю, не знаю дракона, который умер бы своей смертью. И не слышал о таком.
– Но вы-то люди, – покачал головой генерал.
– Люди, – согласился Барлик. – Но не совсем. Мы проходим полное биологическое преобразование тела, мозг сращивается с биокомпом немалой мощности, плюс еще многие приспособления. Мы скорее киборги по вашим понятиям.
– Каждый аарн – киборг? – спросил Ларен.
– Каждый. И у каждого встроен в тело еще и так называемый «Последний Дар», устройство мгновенной смерти и полного уничтожения тела. Мысленная команда, вспышка – и все кончено. По нашим обычаям человек вправе сам выбирать время своего ухода.
– По-моему, это лишнее, – покачал головой генерал. – Впрочем, чужие обычаи – темный лес.
– Мне тоже непонятны многие из ваших обычаев, – развел руками Барлик. – Кстати, никто не знаком с неким генералом Ренсигом?
– Встречался… – проворчал Меранек. – На редкость неприятная личность.
– Этого мало, чтобы охарактеризовать этого человека, – вздохнул аарн, потирая лоб. – Мне поручено найти и арестовать его. По обвинению в государственной измене и геноциде.
– Геноциде?! – генерал от такого известия не удержался на ногах и уселся на первый попавшийся стул. – Это где же он так отличиться успел?
– Разведчики Проекта нашли несколько неизвестных в галактике населенных планет, – неохотно ответил Барлик. – Одна из них уже самостоятельно вышла в космос, построила орбитальные города, распустила армии и создала единое государство, их ученые вплотную подошли к созданию теории гиперполя. А потом им на головы свалился трирроунский спецназ. Сейчас планета почти мертва, четыре миллиарда человек убито, разрушено все, что только можно было разрушить.