Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Проблема в том, что он встанет молодым, – сказал Никита. – Его же никто не узнает и никто не поверит, что перед ними их возлюбленный маршал. Можно ли сделать так, чтобы он остался внешне таким же, как был, а молодел постепенно потом, в течение лет десяти?
– Сложно… – задумчиво протянула Вериль. – Программирование ти-анх тут еще то будет, но ты прав, придется сделать. Сегодня же займусь.
– Молодым? – с недоумением переспросила Лави. – Триста лет?
– У прошедшего ти-анх человека полностью заменяется эндокринная и иммунная системы организма, – пояснила Целительница, – в его крови поселяются так называемые биофаги, и он становится неуязвим почти для любой инфекции, живет около трехсот лет, до самой смерти оставаясь молодым и полным сил. Объяснять, как все это работает, я не буду, извини, малышка, у тебя попросту не хватит знаний, чтобы понять.
Ошеломленная девушка застыла на месте. Значит, дед выйдет из этого ти-анх молодым? Интересно, а как он будет выглядеть? Почему-то она поверила Вериль сразу и безоговорочно, хотя обычно доверчивостью не отличалась. Впрочем, после всего, что довелось повидать за последние две недели, и это не кажется удивительным.
Аарн показали людям Фарсена столько всего невероятного и невозможного, что фарсенцы почти разучились удивляться, и встречали очередное чудо только пожатием плеч. Полеты на антигравитационных крыльях? Ну и что! Сами собой растущие города? Подумаешь! Соединившая города и поселки планеты в единое целое сеть стационарных гиперпереходов? Удобно! Пищевые синтезаторы? Дающие по пять урожаев в год культуры? Киберы, выполняющие любые, самые сложные работы? Эка невидаль! Лави фыркнула: если так пойдет дальше, ее сопланетники и воскресение из мертвых будут воспринимать, как нечто само собой разумеющееся.
Жители Фарсена на удивление быстро приходили в себя, даже бывшие узники концлагерей стали похожи на людей, хотя еще и пугались каждого резкого движения. Но этим придется приходить в себя долгие годы, такие переживания просто так не проходят. Она украдкой покосилась на отчаянно зевающего Никиту, прикрывающего рот ладонью, и так захотелось прижаться к нему, что девушка даже вздрогнула. За деда она больше не боялась, страх ушел.
Никита и сам глядел на Лави, тоже мечтая обнять ее, и ругал себя в уме за такие мысли последними словами. Вериль посматривала то на одного, то другую, приподняв бровь. В глазах Целительницы прыгали хитрые бесенята, она явно посмеивалась над ними. Но почему? Контрразведчик не понял, зато понял другое – он попался. Теперь его под конвоем отведут в каюту и уложат спать. И никакие протесты и ссылки на то, что дел немерено, не помогут. Целители, мать их! Если уж что втемяшится им в голову – добьются своего любой ценой.
– Еще два дурака… – с нарочитой серьезностью произнесла Вериль в пространство, но не выдержала и прыснула. – Надо же, втрескались друг в друга по уши, а вместо того, чтобы объясниться, наворачивают круги, продолжая маяться дурью. И страдают. Делать мне больше нечего, как только брать таких дураков за шкирку и лбами сталкивать.
Никита почувствовал, что краска медленно заливает его лицо, а уши, похоже, вообще приобрели ярко-алый оттенок. Нет, это уже свинство! Он никого не просил вмешиваться в его личную жизнь! Странно, но Лави была того же оттенка и точно так же сердито смотрела на Целительницу. А та продолжала посмеиваться.
– Что, может, неправда? – приподняла она бровь, иронично поглядывая по очереди на каждого.
– Правда… – буркнул Никита сквозь зубы. – Но это не дает тебе права…
– Да, правда! – вторил ему возмущенный голосок Лави, – Но как вы можете…
Они замолчали, ошеломленно повернулись и уставились друг на друга. Контрразведчик смотрел на черноволосую девушку-снайпера, перебившую за войну сотни врагов, и никак не мог прийти в себя. Так он ей нравится?!
Лави тоже не верила своим ушам – она-то думала, что совершенно безразлична этому холодноватому, подтянутому офицеру, чем-то задевшему ее сердце.
– Вы мне действительно очень нравитесь… – не выдержал Никита. – Простите… Не знаю, как это получилось, но получилось – и все.
– А вы мне, – лукаво посмотрела на него Лави. – И тоже не знаю, как это случилось и с какой стати.
– Вот и молодцы! – одобрительно кивнула Вериль. – Но ты, драгоценный мой альфа-координатор, сейчас попрощаешься со своей возлюбленной и строевым шагом отправишься спать. Ясно?
– Некогда мне! – попробовал было возмутиться Никита, то это оказалось равносильным попытке сдвинуть гору с места руками.
А когда к Целительнице присоединилась и Лави, контрразведчику осталось только поднять руки и сдаться на милость победительниц. Он нежно поцеловал кончики пальцев снова вспыхнувшей девушки и шагнул в открытый для него переход. Ага, знакомая каюта. Кровать манила к себе со страшной силой, Никита добрел до нее и рухнул, мгновенно провалившись в сон.
– Ну вот, даже не разделся, – неодобрительно сказала Целительница. – Вечно эти мужчины надрываются, как не знаю кто, а потом валятся с ног, и нам за ними ухаживать приходится.
– Точно, – согласилась Лави, вспомнив деда. И Никита, похоже, такой же. Не зря эти двое так быстро спелись, почуяли, верно, родственные души. Два сапога – пара! Что один, что другой, никакого понимания. То за одним следила, а теперь уже за двумя придется.
Но что-то саднило в глубине души, и девушка попыталась понять, что именно. Потом вспомнила, что внизу никто не знает о случившемся с маршалом, и вскоре может подняться шум.
– Мне надо срочно связаться либо с генералом Глассом, либо с генералом Кавином. А то внизу такое начнется…
– Асиарх, будь другом! – подняла глаза к потолку Вериль.
– Сделаем! – раздался оттуда ворчливый голос. – А вы, милая девушка, вполне могли и самостоятельно меня попросить.
– Ой! – зажала рот рукой Лави. – А вы дварх, да? Никита рассказывал…
– Именно так! – голос Асиарха так и лучился от самодовольства. – Я оный и есть. Сейчас найдем вам… Ага, вот он, генерал Гласс. Кушает. Связываю.
– Спасибо! – пискнула девушка, голос почему-то сорвался.
В рамке голосвязи перед ней появилось лицо генерала. Гласс и в самом деле обедал, со вкусом потягивая вино из высокого стакана и неспешно разрезая лежащий перед ним огромный бифштекс. Увидев перед собой внучку маршала, несказанно удивился.
– Здравствуй, Лави! – кивнул он. – Что-нибудь случилось?
– Случилось, – кивнула девушка. – У деда сердечный приступ.
– Что?! – побледнел генерал, вскакивая на ноги. – Где он?! Он жив?!
– На крейсере, в этом, как его, ти-анх. Целительница сказала, что через пять дней встанет полностью здоровым. Но я подумала, что надо вас с Кавином предупредить.
– Ты тоже там? – с подозрением спросил Гласс, он остался одним из немногих, кто до сих пор относился к аарн с опаской.
– Да, – кивнула девушка. – Скоро спущусь вниз, хочу посмотреть крейсер, я его еще не видела толком. Раз уж выпал случай…
– Ну, посмотри, посмотри… – столь же подозрительно протянул генерал. – Только как вернешься, не забудь мне позвонить. Договорились?
– Договорились! – улыбнулась Лави, понимавшая, что позвонить придется, а то Гласс много чего способен натворить от излишнего рвения.
Рамка голосвязи погасла, и девушка облегченно вздохнула. Теперь хотя бы на планете будут знать, что произошло. А то мало ли… Лучше перестраховаться.
– Можно мне крейсер посмотреть? – спросила она у Вериль, делавшей что-то непонятное у стола в углу.
– Смотри, конечно, – безразлично отозвалась Целительница, не отрываясь от своего занятия. – Попроси Асиарха, он тебя перенесет в туманный зал, начинать лучше оттуда.
Лави так и сделала, а, попав в этот самый туманный зал, замерла от восторга. Перезвон невидимых серебряных колокольчиков где-то на грани слышимости будил в душе что-то очень светлое и чистое. Что-то, казалось, давным-давно позабытое, ушедшее. Но оказалось, что оно никуда и не уходило, а просто спало, дожидаясь этого нежного перезвона. Полосы разноцветного тумана вились в воздухе, выстраивая какие-то ни на что не похожие фигуры. Почему-то казалось, что эти фигуры скрывают в себе что-то очень важное, что-то такое, что обязательно нужно понять.