Пощады, маэстрина! (СИ)

 — Мугу, — угукнул месье ректор и погладил своего питомца. 
 Мы помолчали. Кот наслаждался воссоединением с хозяином. Хозяин, ну, наверное, тоже был рад выйти из магической комы. А я не знала, что и думать. 
 — На самом деле, маэстрина Монкар, я нахожусь в сложной ситуации. Вы спасли мне жизнь, за что я перед вами в неоплатном долгу. Кроме того, вы одинокая женщина, и обижать вас как-то низко. Но при этом, как ректор данного университета, я должен навести порядок. Потому что меня сюда выслали... сослали... будем уж откровенны, с вполне четкими требованиями. Мой прадед, архимаг Ка́стор Гресс, человек несомненно достойнейший. Но даже архимаги рано или поздно старятся. И в силу возраста он... запустил дела во вверенном ему заведении. Мне предстоит это исправить. 
 — И? — спокойно спросила я. 
 — И, как руководитель, я понимаю, что ваше пребывание на должности преподавателя нарушает все мыслимые и немыслимые правила. 
 — Вовсе нет. Я нанята вашим предшественником вполне официально, полностью соответствую требованиям к занимаемой должности, имею соответствующую квалификацию, а мои диплом и объем знаний дают, в том числе, и право преподавания. Единственное, чего мне не хватает, это опыта. Но он — дело наживное. 
 Чувствовала я себя вполне уверенно, в сказанном была убеждена, да и видела, что месье Грессу не доставляет радости тема беседы. Чувствовалось, что ему не хочется меня увольнять. Как он верно сказал ранее, низко это и недостойно. Но я предпочитаю сугубо деловой подход. Бизнес есть бизнес. Личные отношения, вынуждающие к снисходительности, или панибратство — самое верное средство все испортить. 
 — Маэстрина Монкар, видите ли... Полагаю, что все именно так. Но у вас грудной ребенок. 
 — И что? — решительно отказалась я понимать намеки. Пусть говорит прямо. 
 — Как ректор, я не могу оставить вас на должности преподавателя. Но, как порядочный человек, я бы хотел помочь вам найти способ... 
 — Месье Гресс, скажите, а вы сегодня успели ознакомиться с моим личным делом? — перебила я. 
 — Да. 
 — Вы изучили мой контракт с университетом? 
 — Да. И возникли определенные сложности. Потому что контракт противоречит правилам. 
 — Месье Гресс, в прежней жизни меня частенько называли «бота́ном». Эта дразнилка предназначается тем, кто дотошно и занудно изучает различные предметы, все, что их касается, слишком много времени уделяет делам учебным и получает высшие баллы. Это к тому, что у меня действительно отличные оценки, диплом с отличием, а я — въедливая зануда. И первое, что я сделала, приехав сюда и приступив к работе, изучила свой контракт, должностные обязанности и требования к преподавателям. А также Устав Университета Специальных Чар и внутренние правила и распоряжения заведения. И спешу вас уверить. Первое — мой контракт нерасторжим, и на ближайшие три года я являюсь сотрудником Усача. Второе — в Уставе университета отсутствуют любые пункты, подпункты или прецеденты, которые указывали бы на то, что преподаватель не может являться родителем и что его дети не могут находиться в стенах данного учебного заведения. Третье — в правилах и распорядке преподавательского общежития также этого нет. Единственное требование — сохранять тишину и не нарушать покой и комфортное проживание коллег, и мы с малышкой Софи его соблюдаем. Согласно же своим должностным обязанностям я должна вести положенное количество часов, давать и проверять материал по утвержденным учебникам и методичкам, вести несколько часов факультатива в неделю. Ну и прочее, по обычной программе. Семинары, курсовые, рефераты, зачеты, экзамены и так далее. Про то, что на моих занятиях не может присутствовать ребенок, нет ни слова. А вы наверняка знаете: что не запрещено, то разрешено. Учитывая все вышесказанное, как ректор вы не имеете права меня уволить. По закону и правилам. Кстати! По этим же правилам я должна быть куратором какой-нибудь группы. Мне пока никого не выдали в подопечные из-за отсутствия высшего руководства и некоторого... разброда и шатания. Не то чтобы я сильно хотела повесить на себя группу раздолбаев-студентов, но обязана. 
 
 Месье Гресс выслушал меня с непроницаемым лицом, и только веселые искорки в глубине его глаз давали понять, что моя речь произвела на него впечатление. 
 А кот, получив порцию ласки и внимания, потянулся, спрыгнул с колен хозяина и перебрался в коляску Софи. Та сразу же загулила и попыталась схватить его за ухо. Котяра же улегся ей под бок, уткнулся носом в шею и громко замурлыкал. 
 Мы с ректором молча понаблюдали за этим, после чего он негромко рассмеялся и сказал: 
 — Вам удалось произвести на меня впечатление, маэстрина. Уели, признаю. Потому что я не успел изучить все эти документы. Но я непременно исправлюсь и некоторое время побуду «бота́ном», если вы не против. 
 — Да ради бога, — фыркнула я. 
 — Ради какого именно? 
 — Э-э... — сбилась я. Вот ведь неловко как вышло. Пантеон-то я и не изучила. — Я оговорилась. Ради всех богов, конечно же. Просто так сложились обстоятельства, что я давно не была в храме. Надо исправиться... 
 — Маэстрина, — встав со стула и направляясь к двери, словно невзначай поинтересовался ректор: — Как так вышло, что у вас контракт не на год, а на три? И к тому же нерасторжимый. 
 Я зависла, пытаясь понять, в чем подвох. Потом пожала плечами и призналась: 
 — Сама не знаю. Ваш родственник руководствовался чем-то ведомым лишь ему. Но я не в обиде и рада поработать тут. Мне гораздо непонятнее, почему все прочие сотрудники Усача должны ежегодно перезаключать контракты и продлевать их. Не слишком ли сложно? К тому же куча документов. Зачем? 
 — Вполне обычная практика во множестве заведений с магически одаренными сотрудниками. Сила — вещь нестабильная. Маги перегорают или, наоборот, выходят на более высокий уровень. Бесчестно задерживать их надолго, ведь у них могут измениться обстоятельства, которые позволяют либо же не дают им выполнять должностные обязанности. Но я допускаю, что мэтр Кастор желал изменить принцип продления договоров либо удлинить срок и перевести контракты с годового на трехлетний. 
 — Почему бы вам не спросить его об этом самому? Вы ведь родственники. 
 — Прадед совсем сдал. Старость, склероз. Он даже близких перестал узнавать. Род был вынужден срочно искать ему замену. Мне не повезло, и отказаться от чести заменить его не удалось, — чуть улыбнулся мой собеседник. 
 — О... Мне жаль, простите. У меня об мэтре Касторе остались теплые впечатления, хотя мы виделись всего пару раз. Он приятный и достойный месье. 
 — Всего доброго, маэстрина Монкар, — поклонился он мне. — Увидимся завтра. И да, я изучу Устав, должностные требования и все прочие документы, перечисленные вами. Не потому что ищу повод от вас избавиться, ни в коем случае. Напротив, буду рад, если ваши слова подтвердятся. Мне понравились ваши методы преподавания. Всего неделя, а студенты только и говорят о маэстрине и ее выходках. А также обсуждают, что бы такого интересного уговорить вас им рассказать. 
 — О... Ну что ж, — улыбнулась я, кивнув. 
 — А со мной не поделитесь вашим дивным эликсиром для роста волос? — озадачил он меня вопросом. — Мы имели сегодня удовольствие наблюдать наглядную демонстрацию ваших умений. Студент представил их итог всему университету. 
 — А вам-то зачем?! 
 — Мне проломили череп, вы же видели. Лекари выбрили изрядно, чтобы добраться до раны, все восстановить, зашить и срастить. Хотелось бы исправить прическу и не прятать этот участок. 
 — Хорошо, я поделюсь, когда приготовлю. 
 — Маэстрина, всего доброго. И подумайте все же, чем бы я мог вас отблагодарить. Мне хочется как-то материально проявить это, а не только на словах. Может, вы согласитесь принять амулет или артефакт, или...? Не отказывайтесь, пожалуйста. Осмыслите. — Еще раз поклонившись, Артур Гресс тихонечко позвал своего кота: — Барон, мы уходим. Прощайся.