Пощады, маэстрина! (СИ)
Между парами я успела дважды накормить Софи и поменять подгузники. Замечательный ребенок! Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Даже когда она не спала, то не мешала мне общаться со студентами. Выглядывала из слинга, когда я ее вытащила из корзинки. Или пыталась схватить кота за хвост и уши, когда лежала. Надо ей купить пару погремушек, что ли. Или студентов попросить самих сделать. О! А это мысль, тут ведь есть и артефакторы, работать руками умеют. И кот умница. Вот бы мне своего такого понятливого пушистика.
Об этом я ему и сказала:
— Хороший ты кот, умный, воспитанный. Нам бы с Софи такого помощника. Если не захочешь возвращаться к своему хозяину, оставайся с нами. — Я погладила его по голове и почесала шею.
Кот вздохнул, совсем как человек, и глянул на меня грустно.
— Вечером сходим в лазарет, узнаем, что там и как. Пока мне некогда, а одного я тебя отпустить не могу, сам понимаешь.
Он будто и правда меня понял, опять вздохнул и полез в корзину, улегся рядом с малышкой и придавил ее лапой. Мол, все, погуляла, спи давай.
На обед в столовую нас сопроводили студенты второго курса. Они как раз были у меня последними, они же и помогли дотащить до преподавательских столов корзину со спящей в тот момент Софи.
Мои слова, что не стоит пытаться вести себя тихо, все поняли и приняли. И судя по тому, как вела себя девочка, я была права. Она слишком крошечная еще, так что как заведем с самого начала, так и будет.
Но мне все же потребуются кроватка в комнату и совсем скоро детский манеж в аудиторию. И шезлонг-качалка. Да. Ну и так, что-то, пока не знаю что. Для детей наверняка полно всяких необходимых штук, о которых я просто не в курсе.
— Ну и как вам первый рабочий день? — спросила меня за обедом магистр Хавьер.
— Да нормально. Пообщались, познакомились.
— И все? — подняла она брови.
— А что еще? — не поняла я.
— Ну... вы такая юная И с ребенком. Как справились? И как студенты к этому отнеслись?
— Да, Мариэлла. Мы все до сих пор в огромном недоумении, как же так случилось, что вас приняли на работу, — немного манерно протянула магистр Франсуа́за Зандро́, преподаватель методологии водных плетений. Вот даже близко не представляю, что это.
— А что именно вас смущает? — невинно поинтересовалась я. Похоже, эта Франсуаза та еще штучка. Красивая, холеная, на вид лет тридцати пяти, явно аристократка, эдакая местная звезда.
— Вы такая молоденькая, никакого опыта преподавания, да еще и с ребенком...
— Ах вы об этом! Постареть я обязательно успею. Сами знаете, коллеги, моргнуть не успеешь, а уже первые морщинки откуда-то появляться начинают. Опыт преподавания — тут вы правы, да. Его нет, но тоже дело наживное. Никто ведь не рождается с этим навыком. А ребенок... Мне дико повезло, что я успела им так удачно обзавестись по молодости. Сил много, здоровье пока позволяет справляться с нагрузкой. Вырастет мне подружка, выйдет замуж, а я буду все еще молода и хороша собой. Прекрасно же.
Магистр Чолин захихикал, зажав бородку в кулак, а магистр Хавьер хитро улыбнулась и промолчала. Похоже, я чем-то уела Франсуазу. Понять бы еще чем.
Я перевела тему и спросила, в какой магазин или лавку в городе можно зайти в ближайший выходной, чтобы докупить немного мебели в комнату. А именно — кроватку для малышки и прочее необходимое для нормального существования.
— Организую, — подал голос мастер Ханк, и все вытаращились на него так, словно вдруг заговорил стул. — В город собирался.
— Спасибо, вы меня очень выручите, — не стала я отказываться от помощи. — Прежде всего — кроватку, Софи уже тесно в корзинке. Только, пожалуйста, что-то простое и, если есть такая функция, с возможностью снимать переднюю стенку. Чтобы она нам года три-четыре послужила.
— Сделаю, — буркнул мужчина, бросив взгляд на малышку, и продолжил обедать.
Странноватый дядька, непонятный пока. Остальные преподаватели переглянулись, но комментировать не стали.
До вечера я в итоге опять просидела в учебном корпусе. Набросала план на последующие занятия. Очень примерный, но надо же с чего-то начинать. И говорю сразу, я отошла от предложенных мне методичек. По-моему, нужно действовать немного иначе. Им же, студентам, никому не интересно зельеварение. И я их могу понять. Если бы я сама, не Мариэлла, а землянка Мария Ка́менева, вынуждена была учиться вот по этой мутоте, то тоже не горела бы энтузиазмом.
А еще пришлось сварить приличный запас одного полезного зелья. Завтра буду им поить старшекурсников. Благо все необходимые ингредиенты в лаборатории имелись в большом количестве. Не понравилось мне то, что я увидела сегодня на студентах. Это какое-то умение, доставшееся мне с новым телом, наверное. Черт его знает, но я просто смотрела, видела и понимала, что это.
И проблему решу, и задание дам, начнем нормально заниматься и учиться. С завтрашнего дня в расписании стоят и практические занятия и лекции, но уже по две пары. Какой идиот составил это расписание? Или они тут при совсем престарелом и немножечко склеротичном ректоре вообще не заморачиваются на эту тему?
Около восьми вечера по местному времени в дверь нашей с Софи комнаты гулко постучали. Я открыла и обнаружила в коридоре мастера Ханка с детской кроваткой. Классической такой, с бортиками-решетками, на крепких квадратных ножках.
— Ой. А когда вы успели ее собрать?
Мужчина молча указал подбородком куда-то в коридор. Наверное, это означало, что в своей комнате.
Я посторонилась, он легко поднял деревянную кроватку, словно та ничего не весит, и внес в комнату. Посмотрел на меня вопросительно, а я заметалась. Как-то не ожидала, что так все быстро случится, и не подготовила местечко.
Мастер Ханк понаблюдал за моим бестолковым мельтешением, поставил кроватку у выхода. Прошел и просто отодвинул меня в сторону, указав пальцем на дверь ванной комнаты. Так же, не говоря ни слова, вручил мне корзинку с Софи и котом. Эти двое там мурчали и агукали.
А потом добровольный помощник сам принялся переставлять мебель, не интересуясь моим мнением. Немыслимым образом умудрился передвинуть практически пустой пока, но все же тяжеленный платяной шкаф к стене с входной дверью, и тот встал четко в это пространство. Обалдеть, сколько сил у мужика. Книжный стеллаж вместе с книгами, которые я уже успела частично расставить, занял место рядом с дверью в санузел. Письменный стол уехал влево и освободил подход к окну. На место платяного шкафа, в изножии моей кровати встал новый, детский предмет меблировки. А разложенная ширма визуально изолировала мою кровать от взглядов со стороны входной двери и как бы разделила два спальных места.
Я не вмешивалась, решив, что, если окажется неудобно, тогда и буду думать. А пока для меня это совершенно новое незнакомое помещение, к которому я не привыкла.
Последним штрихом мастер Ханк переместил ковер, стоящую на нем мягкую мебель и столик левее и ближе к кухонному уголку. Диванчик у стены, кресло спинкой к окну. Получилась эдакая типичная в моем мире кухня-столовая, как в студиях. Только стол не обеденный, а низенький журнальный.
Кивнув своим мыслям и не обращая на меня внимания, физрук вышел из комнаты, но дверь не прикрыл. Я только взглядом его проводила в недоумении. Вернулся он буквально через минуту. Притащил матрас и постельные принадлежности для детского ложа. Молча все там постелил, заправил. Снова ушел.
Я уже вообще не пыталась понять его логику. Стояла и ждала, чем все закончится.
А мужчина снова вернулся, но с разноцветным толстым одеялом в стиле пэчворк. Придирчиво изучив чистый пустой пол рядом с детской кроваткой, он расстелил там свою ношу и повернулся ко мне.
— Ползать, — указал пальцем на подготовленное место. Повернулся к малышковой кроватке и ткнул в нее. — Спать.